Вкусив пасхального агнца, Иисус вскоре пошел на Голгофу, чтобы стать совершенным Агнцем и утвердить Новый Завет Бога с людьми. Новая заповедь Христа, данная ученикам на тайной вечери, совершалась первоапостольской церковью в простоте и веселии сердца. Никакого ритуала не было.

«Сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1Кор 11:25)

Существует много граней, отделяющих Новый Завет от Ветхого. Одну из них мы видим на последнем общении Христа с апостолами — на тайной вечере. «Настал же день опресноков, в который надлежало заколоть пасхального агнца, и послал Иисус Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть пасху»— читаем мы в Библии (Лк 22:7-8).

Пасха была главным иудейским праздником. В ночь исхода евреев из египетского рабства косяки дверей, где жили евреи, были помазаны кровью пасхального агнца (ягненка), чтобы последняя из египетских казней не коснулась божьего народа. Эта кровь не имела силы защитить, но она напоминала о грядущей совершенной и спасающей жертве — крови Христа. Кровь на косяках была знаком повиновения Богу всех, находящихся под кровом этого дома, и поэтому ангел-губитель проходил мимо.

На совершенную жертву Христа указывали и многочисленные жертвы праведников, начиная от жертвы Авеля, жертвы в скинии и храмовые жертвы, — вплоть до приготовленного апостолами пасхального агнца. И вот вплотную приблизилось время ее приношения: всего через несколько часов после вечери, на которой Иисус вкусил пасхального агнца, Ему надлежало пойти на жертвенник Голгофы, чтобы стать Агнцем совершенным и спасающим. «Ибо невозможно, чтобы кровь козлов и тельцов уничтожала грехи» (Евр 10:4).

Отныне, начиная с Голгофы, жертвоприношения на храмовом жертвеннике теряли свой смысл. Как и все сопутствующее ему обрядовое служение, священство, да и сам храм. *** Несовершенные жертвы заменялись совершенной жертвой Христа. Но своим ученикам Он ничего не сказал об этом знаковом и великом событии, переломном моменте всей человеческой истории. Он только оставил им новую заповедь.

Иисус еше раньше говорил ученикам о новом порядке общения и поклонения Богу, начиная с нагорной проповеди. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф 18:20). Самарянке у колодца он сказал: «Поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин 4:21-24).

Весь храмовый ветхозаветный обряд отныне заменялся одной новой заповедью. Зная о грядущем разрушении храма, гонениях и трудных обстоятельствах для совместных собраний, Иисус установил ее очень простой и доступной.

«Господь Иисус… взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание. Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1Кор 11:24-26).

Действительно, ни один тиран или диктатор не мог запретить ни совместную трапезу, ни застольные разговоры — ученики всегда имели повод собираться и воспоминать Христовы страдания. А сама же заповедь не содержала никаких особых ритуальных действий. Пожалуй, лишь характерный жест Иисуса при ломании хлеба, по которому эммауские ученики узнали Его (lk 24:13-31). Хлеб и вино были самой обычной пищей израильтян. «Где хлеб и вино?» — вопрошают малые дети во время голода в осажденном городе (Плач 2:11-12). Мы не видим в новой заповеди и никакой специальной царемонии. Условием для участия в ней была сопричастность к происходящему и братская любовь друг ко другу.

Первые христиане хорошо поняли своего Учителя. В Деяниях Апостолов мы читаем об этой их повседневной практике: «И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви» (Деян 2:46-47).

Мы встречаем здесь простую домашнюю обстановку. По домам, вмещающим, как свидетельствуют археологические раскопки, до 20 человек, собиралась вся 3-х тысячная иерусалимская церковь. Происходило примерно 150 одновременных собраний (екклессий). Была теснота, но было и чувство локтя, общий дух и общий запах, была радость от присутствия Духа Святого. Они собирались на «агапе» — вечерю любви, для вкушения хлеба, т.е. ужина после трудового дня. Здесь невозможно было фальшивить и притворяться. Все были на виду у всех. На вечери, как свидетельствует предание, они исполняли еще одно неписаное правило. Получив от раздающего кусок хлеба, они предлагали его соседу, который делал то же. И так они воспоминали слова Христа «Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других» (Флп 2:4).

И как строго наказал Бог Ананию и Сапфиру, впервые в истории церкви решивших обмануть святых детей Божиих! О, если бы и сегодня Дух Божий действовал так! Скольких примерных прихожан не досчитались бы поместные собрания верующих!

Столь тесное общение христиан имело и свой ветхозаветный прообраз. Перед пасхальным жертвоприношением агнец брался в дом для выявления его скрытых недостатков (Исх 12:6). Ведь только совершенная жертва была благоприятна Богу. «Агапе» способствовала и исполнению слов Христа: «Наблюдайте за собою» (Лк 17:3; 2Ин 1:8). Такой образ действий необходимо практиковать и во всякой живой христианской общине. Всякая нечистота и грех должны немедленно искореняться: так происходит освящение, отделение от проникающего в церковь греха. Не покрывая его фальшивой «любовью» и через это соединяясь с ним (2Пар 20:37).

Как же выглядела сама заповедь в обстановке «простоты и веселия сердца» (Деян 2:46-47)? Кто-нибудь из собравшихся на «агапе», по внушению Духа и со всеобщего согласия, вставал и совершал молитву над хлебом, а затем над вином. Он коротко говорил о страданиях и смерти Христа, и о том, что Христос есть истинный духовный хлеб. Он говорил, что красный цвет вина напоминает нам кровь Иисуса на Голгофе. Это были очень короткие и ясные слова. В той обстановке невозможно себе представить ни лекцию, ни проповедь, ни литургию на тему страстей Господних. Там звучали действительно короткие и сердечные воспоминания о Его страданиях.

Можно также с уверенностью сказать, что в иерусалимской церкви не было 150 пресвитеров или посвященных для совершения хлебопреломления служителей. Да и нигде в Новом Завете мы не найдем упоминания особого статуса для тех, кто совершал молитву над хлебом и вином. Разве это так важно для воспоминания о жертве Христа и возвещения Его грядущего прихода? Тертуллиан (200 г. по Р.Х.) пишет: «Все христиане теперь находятся в таком же положении, как и те, кто был священником во времена заповедей Ветхого Завета». «Но там, где нет священнослужителей, вы также можете проводить крещение, служить Тайную Вечерю Господа и исполнять обязанности священников».

Много веков существования христианства богословы спорили о пресуществлении хлеба и вина, а также словах Христа «Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие» (Ин 6:55). Церковь же живая, где Господь прилагал спасаемых ежедневно, ничего не знала об этих спорах. О чем было спорить? Вино оставалось вином даже после молитвы над ним Самого Иисуса, подлинно претворившего в Кане Галилейской воду в вино. И ученики сразу поняли духовный смысл Его слов: кто не питается Им, Его учением, как пищей для души, тот духовно умирает, гибнет, как гибнет тело, не питающееся обычным хлебом.

В третьем тысячелетии от Рождества Христова воспоминание страданий Христовых, называемое евхаристией, мессой или причастием, совершается во многих христианских церквях. Его форма разительно отличается от описанной в Новом Завете картины. Оно давно превратилось в религиозный ритуал со многими уставными действиями, условностями и правилами, в силу богословского понимания и традиций православия, католицизма или протестантизма. То, что совершали ученики Христа в простоте и веселии сердца, превратилось в регламентированное действо, совершаемый посредниками, уже без стеснения называющими себя священниками по образу ветхозаветных. Подражая их одеянию, употребляя подобную храмовой утварь, и принимая обязательный уже статус священноначалия, позабыв слова Христа «все же вы братья» (Мф 23:8). И бесконечно убежденными в правильности именно своего конфессионального обряда.

Но если сегодня еще существуют церкви, где искренне желают «ежедневного приложения спасаемых», они должны оставить надежды на мертвый ритуал, посредников-священников и духовников (1Тим 2:5), и вернуться к братскому общению, нелицемерной любви, искренности, простоте; дать простор действию Святого Духа. И исполнять заповедь Господню так, как делали это Его ученики в иерусалимской церкви, а они воспоминали Христовы страдания всякий раз, когда собирались на «агапе».

*** Когда израильский народ в лице своих первосвященников и духовных вождей отверг Иисуса из Назарета и, обвинив Его в богохульстве, предал на позорную казнь, он сам оказался отвергнутым Богом — хотя «ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени» (Рим 11:25).

© Beloded Viktor